Share

Глава 3

Молчи, Аманда. Потому что ты не младенец. И ты владеешь своими эмоциями, а не они владеют тобой. Поэтому — стисни зубы и перемолчи.

Я подавила желание закрыть глаза, или вдохнуть-выдохнуть, или еще как-то проявить свою внутреннюю борьбу. Даже позу сменить себе не позволила.

И только когда тишина зазвенела в барабанных перепонках нестерпимее, чем недавние крики, позволила себе сказать, тщательно следя за тем, чтобы голос звучал спокойно и сдержанно:

— Лейтенант, если вы пытались отговорить меня подавать жалобу на руководство части, то вы не преуспели. Как только мы вернемся из первой смены на Щите, я оповещу все заинтересованные органы об имеющих место нарушениях. Потому что, чтобы вы ни говорили, лейтенант, это — правильно.

— «Правильно!» — передразнил меня Маккой. — Мисс Феррерс, вы вообще в курсе, что мир не черно-белый? Или вас всю жизнь в инкубаторе держали?

— Ага, в нем, — поддакнула я, разглядывая неведомую даль. — До сих пор не выпустили. Оглянитесь по сторонам — в кустах выводок нянек притаился. Сопли подтирать будут.

Кустов в обозримой видимости не наблюдалось (зато я наконец заметила, что из зеленого коридора, а с ним и основного здания мы вышли) так что Маккой оглядываться не стал, а зло зыркнул на меня и заткнулся.

Я тоже не спешила возобновлять светскую беседу, рассеянно озираясь и призывая к порядку застарелые комплексы.

Сегодняшний день к ним был немилосерден: сперва по ним потоптался полковник, со своим стремлением обеспечить дочери лорда Феррерса полную безопасность, а теперь оттанцевал чечетку Маккой, недвусмысленно дав понять, что считает оную дочь редкой бесполезности вещицей.

Восемнадцатилетие я встретила под знаком презрения к себе.

Всё, что у меня было, все мои заслуги и достижения не были моими — за всеми маячил призрак рода.

Всё, чего я добилась сама — при детальном рассмотрении оказывалось не моей заслугой.

И осознание этого корежило меня и ломало.

Сама поступила в Андервуд? Да помилуйте, кто бы не поступил, имея такую подготовку, как я?! Наставники, занимавшиеся со мной чуть ли не с рождения, задайся они такой целью, наверное, и обезьяну сумели бы натаскать на уровне, достаточном для сдачи вступительных экзаменов.

Была одной из лучших студенток на потоке? А разве это сложно? Я ведь никогда не прилагала особых усилий к учебе, не надрывалась, с боем прогрызаясь сквозь гранит науки, не просиживала часами в библиотеке, не пробивала лбом неподатливые стены. Милостью щедрой генетики и состоятельной семьи, у меня была отличная память и устойчивая база начальных знаний, на которую новая информация ложилась легко и гладко.

Изучение и обуздание собственного дара грамотный тьютор, предоставленный мне в Андервуде, сумела превратить в увлекательную и захватывающую игру. Она ставила задачи — и я азартно брала новые барьеры.

И даже редкий портальный дар, дар, живых носителей которого нынче насчитывалась менее десятка в мире — никак не был моим личным достижением.

Дар, как и высокий статус, как и хорошая память, как и уважение окружающих, достался мне в наследство от предков.

В конце школьного курса я сдала все тесты на высший бал, и получила знак лучшего ученика выпуска — и отчаянно завидовала Джулии Гордон, которая была второй.

Не имея ни громких имен в предках, которые бы обеспечили ее выдающейся силой и талантом, ни состоятельных родителей, способных дать дочери преимущество на старте, она, тем не менее, шла со мной ноздря в ноздрю.

Она своими силами добилась всего того же, что и я — сама выгрызая всё, что мне было поднесено на блюдечке с голубой каемочкой.

А я, принимая из рук комиссии почетную ленту, испытывала острое чувство собственной бесполезности.

Фальшивка. Пустышка.

Когда я окончила Андервуд и поступала в университет, конкурс был огромным — более тридцати учебных заведений на одного портального мага Аманду Феррерс. Меня засыпали предложениями еще до сдачи школьных выпускных экзаменов.

Когда поступала Джулия Гордон, она стала первой из более чем ста претендентов на стипендию.

Потом, со временем, эти комплексы удалось задавить.

Просто в какой-то момент в разговоре с мамой они подняли свою змеиную голову — и тогда она задала один простой вопрос: каким я вижу свое отношение с наследием предков? Чего я хочу от себя в этих отношениях — сохранить, или приумножить?

И все стало на свои места.

Потому что, для того чтобы сохранить то, что досталось мне по наследству — мне достаточно было просто быть честным человеком, достойно исполнять доставшийся мне долг. А для того, чтобы приумножить — я исходно выбрала не подходящую стезю.

И я разрешила себе быть не выдающейся. Обычной. И смирилась с этим.

Я обращалась со своим наследием бережно. Я прилагала все усилия, чтобы отшлифовать и не разбазарить — и простила себя за то, что никогда не добилась ничего сама.

Разрешила себе любить себя такой.

Но сегодня зерна упали в благодатную почву, и старые комплексы вновь проснулись.

И, по сути, именно из-за них, старых, добрых и почти изжитых, сегодня уже второй раз прилетело Ивлину Маккою.

При воспоминании о первом разе мне следовало бы покраснеть, но я только самодовольно ухмыльнулась — на мой взгляд, безобразная сцена удалась мне на славу.

Безобразные сцены всегда мне отлично удавались!

Конечно, не слишком-то это умно — на ровном месте ссориться с человеком, который будет отвечать за твою безопасность в ближайший год, но…

Я мечтательно сощурилась, вспоминая представление с выбором сопровождающего, и твердо решила — извиняться не буду!

В конце концов, не такая уж опасность грозит мне в ближайший год!

Ив

Стиснув зубы, я пытался понять, какого черта вообще закусился с этой девицей.

Ну, не было у нее ни мозгов, ни опыта, чтобы отсутствие мозгов компенсировать — и что мне-то с того?

Ну, хочется ей «настоящей службы», военной романтики — пожалуйста! Разочек перемигнуться с парнями на щитовой станции — они ей этой романтики полные штаны обеспечат! Чтобы не скучала и с пользой проводила время.

Так нет же!

Лейтенант Ивлин Маккой сегодня в ударе! Он желает вести просветительскую деятельность и наставлять цвет аристократии на путь истинный!

Придурок.

Остро хотелось сплюнуть.

Какая тебе разница, Ив?

Ну, настрочит она пару жалоб выше по инстанции.

Ну, вставят Арвенгейлу фитиль за то, что фальсифицировал отчеты по стажировкам «золотых детишек» (хотя какие они, чтоб им пусто было, детишки? Сплошь здоровые лбы, вот и этой четвертак оказался — а ведь по ухоженной мордашке не скажешь), ну и что?

Мне какое дело?

Наоборот, мне бы радоваться — меня же капитанского звания лишили именно из-за того, что наш полковник в попу целовал избалованных мальчиков-девочек.

Так нет же!

Мне справедливости, мать ее, подавай!

Мне непременно надо дуре доказать, что она — дура!

Сам дурак, одним словом.

Ладно, поорали друг на друга, пар выпустили — это дело сплошь полезное! И будет. Теперь делом надо заняться.

Что у нас там? Экскурсия? До вечера мы все равно не выступим, а до утра Лисовский дожидаться не будет. Значит, пойдем скорее всего в ночь. Значит, спальное место ей сейчас ни к чему, а план самой Опорной точки посмотрит на любом эвакуационном, а больше ей тут ничего пока и не надо — пусть лучше сидит и ничего не трогает, а я, как и было приказано, загляну в медблок. Если девица у нас задержится (не дай бог!) то освоится, когда вернемся со смены.

Таскать блондинку за собой как тявкающую болонку не хотелось, в то, что она будет с таким шилом в заднице сидеть на месте ровно не верилось, я огляделся, и в голову таки пришла гениальная идея.

— Феррерс, во-о-он то здание видишь? Это столовая. Обойдешь — там за углом вход. По расписанию, обед будет минут через сорок, но для гражданских специалистов обычно делают исключение, если попросишь — тебя накормят. Телефон есть?

Блондинка молча выудила гаджет из кармана джинсов. Я выхватил у нее невесомый прямоугольник в нарядном серебристом пластике и быстро вбил в память свои данные.

— Пока тебе коммуникатор не выдали, вот. Если что, я на связи. Поешь и никуда пока не уходи, — посчитав на этом свою миссию по защите и опеке исполненной, я козырнул и отбыл.

Посмотрим, такая ли она умная, какой себя считает.

В медблоке было незаперто — значит, док на месте.

Символически постучав, я толкнул дверь и вошел:

— Привет, Джен!

Доктор крутнулась в кресле в мою сторону:

— Давно не виделись! Чего тебе? — несмотря на приветливую улыбку, тон у военврача был сложный.

Надо признать, заходя сюда я всякий раз отмечал, что на фоне стерильно-белого кабинета стройная шатенка в белом халате смотрелась отлично, и после моего развода у нас с ней кое-что было, но толком ничего так и не вышло — а на память осталась взаимная симпатия, сожаление о неслучившемся и вот эта легкая неловкость.

По крайней мере, с моей стороны — так уж точно.

— Слушай, у тебя не найдется лишней походной аптечки? Мало ли! Случайно! Очень нужно! — поинтересовался я, присаживаясь на стул для посетителей, и постарался улыбнуться как можно обаятельней.

— «Лишнего», Ив, у меня нет никогда и ничего! — назидательно отрезала доктор, глядя на меня снизу-вверх, но каким-то чудесным образом сверху-вниз.

— На этот раз, очень надо! Поверь, майор поймет и простит и даже премию выпишет за бурундучизм, то есть запасливость!

Строгий взгляд сделался заинтересованным:

— Ну-ка, и зачем тебе это «очень надо»?

Вопрос был закономерный, да я и не против был поделиться с доком новостями, от которых гудело сейчас все первое подразделение.

— У нас таки стажерка и меня назначили ее нянчить…

Джен присвистнула, и я только развел руками.

На мой взгляд, вся эта ситуация была один непрекращающийся фейспалм, и все её участники уверенными темпами штурмовали вершины неадеквата — один я, вменяемый, в центре стоял и офигевал.

Джен молча встала к сейфу, позвенела ключами, порылась в металлических недрах, и выложила передо мной широкую ленту, прошитую карманчиками и свернутую в рулон.

— Держи! Вообще-то на спецсредства по стажерке приказ должен быть, но я так полагаю приказ задним числом выпишут? Так, ты главное смотри шприц-тюбики с красной точкой вырубают, с белой полоской — успокаивают. Не перепутай, что ей, что тебе!

Еще одна...

Related chapters

Latest chapter

DMCA.com Protection Status